На минувшей неделе был окончательно оправдан 21-летний прихожанин церкви «Новый завет» Иван Михайлов, который отказался служить в армии, куда был призван в декабре 2008г. Тогда он попросил альтернативную службу в соответствии со ст.57 Конституции, но ему было отказано, и молодой человек попал под арест. Михайлов был признан виновным и отбыл по этому обвинению практически весь срок ареста – три месяца без 4-5 дней.
(На фото: Иван Михайлов не боится, что создал лазейку для уклонистов, которые начнут прикидываться верующими: «Если они начнут вступать в церкви и общины, регулярно их посещать – это же хорошо» )

Международная амнистия» признала Ивана Михайлова узником совести. Гражданская кампания «За альтернативную гражданскую службу» организовала большую международную кампанию солидарности. 31 мая cуд Минского района полностью оправдал «закосившего», не найдя состава преступления в его действиях, а 15 июня Миноблсуд отклонил протест прокуратуры на оправдательный приговор. Это первый случай в Беларуси, когда верующий «уклонист» был оправдан.

Кстати, на следующий день суд Московского района вынес решения в отношении семи других «уклонистов». Пятеро из них приговорены к выплате штрафа по 100 базовых величин. (Br3,5 млн.). Еще одному горе-призывнику назначено наказание в виде ареста сроком на четыре месяца, другому – арест сроком на шесть месяцев и принудительное лечение от алкоголизма.

«Сотрудники военкомата странно настроены по отношению к молодым людям, – припоминает Михайлов. - Всеми правдами и неправдами им надо человека затянуть в армию. Так что логично, что они мне не поверили: они никому бы не поверили. Странно, что закон об альтернативной службе до сих пор не принят. Человек просит службу, прописанную в Конституции, а его садят в тюрьму».

ОБ УБИЙСТВЕ МАНЬЯКА

Его нежелание маршировать и стрелять по мишеням объяснимо: «Одна из заповедей гласит «не убий». Понятно, что в армии убивать не придется. Но брать в руки оружие для того, чтобы полтора года играть с ним? Не вижу смысла. В любом случае человек, принявший присягу, в случае какой-то агрессии обязан будет идти воевать». К тому же «Библия запрещает давать клятвы. Если бы мне пришлось давать присягу на альтернативной службе, сделал бы это в другой форме: просто пообещал».

Михайлов не представляет ситуации, в которой мог бы убить человека: «Конечно, если, к примеру, маньяк пытается что-нибудь нехорошее сделать, почему бы его не остановить. Некоторые считают, что для этого можно и убить. По-моему, необязательно убивать, чтобы остановить от нехороших действий. Я бы попросту попробовал нейтрализовать – связать или просто больно побить, чтобы он раздумал это делать. Вдруг удастся переубедить?»

В случае войны «помогу стране, никого не убивая. Я бы мог, накопив опыт во время альтернативной службы, делать то же самое на войне – помогать раненым и инвалидам, которые давно ранены и уже залечились».

Военкомат, выслушав миролюбивого призывника, предложил пойти в резерв: «А потом вдруг сами же отказали – направили на срочную службу. А на срочную я не пошел. Был в командировке в Солигорске, когда вечером за мной пришли два крепко сбитых парня в кожаных куртках и спортивных штанах. Говорили, мол, отвезем, поговоришь со следователем и отпустим. Отвезли на Жодино, и всё».

Сокамерники «были нормальные ребята. Все замечательные люди – кто жене челюсть разбил, кто пьяным ездил, кто дрался по пьяни. Они просветили: мол, если тебя привезли уже на Жодино, то маловероятно, что выпустят. Я говорю: да вы что, выпустят!»Жаловаться другие зеки отговаривали: «Они наслышаны таких историй: написал кассационную жалобу – получи еще больший срок!»

ОБ «ИНТЕРЬЕРЧИКЕ» И ТАЗИКЕ

Оправдательного приговора не ожидал: «Если бы в нашем государстве не захотели оправдывать – не оправдывали бы. Видимо, были указания сверху. Я же уже почти отбыл наказание! Признавать невиновным с бухты-барахты после этого никто не станет. Чтобы статистику не портить: мол, самая лучшая прокуратура на планете».

Логично потребовать компенсацию за страдания: «Тяжело там. Тебя насильно закидывают в среду, где не слишком чисто и приятно. Плохая еда. Даже каша на завтрак плохая – шлаки, а не каша. Первые дня три не притрагивался».

К тому же «закинули в камеру с людьми, с которыми я сам не стал бы оставаться наедине. Они все смешно оправдывались за свои преступления. Один мужичок украл кольцо. Говорил, мол, не украл, а забыл отдать. Спрашиваю, а сколько времени не отдавал? «Пару месяцев». – «А потом вернул?» – «Нет, я его на мобильник обменял».

«Интерьерчик в камере» не особо ужаснул: «Я бывал на Окрестина за политические акции – так на Жодино даже получше. Туалет там ужасный такой, отгорожен небольшой стеночкой, но уединенности нет. Бывают люди, которые могут заговорить, стоя напротив. Странные повадки у людей».

Новичков «подкалывают», чтобы проверить характер: «Надо мной не подшучивали, хотя это может прозвучать странно, как будто я вру. А так «новеньких», например, просили тазик брать в душ. По правилам все наоборот – тазик с собой брать нельзя. Шутка старая, как сама тюрьма. Охранники в коридоре злятся: опять тазик кто-то волочет!» Матерые зеки не сразу оценили его антивоенный пафос: «Говорили – докосился. Хотя они-то совершали еще большие проступки, я, по крайней мере, не преступник».

О ДЕСАНТНИКЕ, ВЫПИЛИВАЮЩЕМ СТУЛЬЯ

Ему не пришлось отказываться брать в руки оружие на уроках допризывной подготовки: «Там оружием не пахло. Преподаватель, бывший десантник, не посещал уроки. Он больше по труду специализировался и хотел, чтобы мы стулья выпиливали на уроках ДПИ».

Другие заповеди он тоже тщательно соблюдает: «Маленькая вещичка лежит – человек возьмет и украдет, пусть даже никто и не заметит, а ему пригодится. Многие могут считать это правильным. А я б так не стал делать. Но если я буду перечислять такие штуки, это будет выглядеть как хвастовство».

Он не боится, что создал лазейку для уклонистов, которые начнут прикидываться верующими: «Если они начнут вступать в церкви и общины, регулярно их посещать – это же хорошо. Не так просто подтвердить, что ты член религиозной организации. На суде у меня потребовали сначала справку из общины, а потом пастора вызвали как свидетеля. Если только уклонисты не начнут создавать свои религиозные организации – общины косящих».

О ВОИНСКОЙ ЧАСТИ ДЛЯ ГЕЕВ

Косить по причине нездоровья он не пытался: «У меня есть знакомые, которые это проделывают: проходя обследование, пьют кофе, выкуривают пачки сигарет, повышают давление. Надолго это не помогает – максимум на полгода. К следующему призыву их опять перепроверяют».

Мысли нанести себе увечье не было: «Слышал, что если отрубить большой палец на ноге, в армию не берут, но и ходить после этого нормально не получится».

Как известно, нередко альтернативной службы или отсрочки требуют сексуальные меньшинства: «Негативно отношусь к геям. Конечно, не требую их расстреливать и сажать, но мне это не нравится». В их случае отсрочка логична: «В армии много парней, которые совсем уж негативно относятся к геям. Хотя государство могло бы организовать отдельную часть для сексуальных меньшинств».

Армия должна быть профессиональной: «А так ерунда получается: собрали парней – научили копать. Странно, что людей пытаются заставить служить. Никого же не заставляют быть санитаром скорой помощи или милиционером – он тоже защищает родину, ходит по дворам».

Не стоит опасаться, что белорусских солдат пошлют воевать, например, в Киргизию: «У нас война – фобия населения, каждый второй говорит, что любит президента за то, что нет войны. Лукашенко не захочет терять один из своих основных козырей». Мысли пойти в армию, чтобы распространять там свои взгляды, не возникает:«Я с таким успехом могу умышленно сесть с тюрьму».

ДЕТЕКТОР ЛЖИ

- Тебе досталось хорошее место на нарах?

- Там хороших нет. Чем дольше там находишься, тем больше освобождается мест подальше от окна и параши.

- Была ли причиной нежелания отдавать долг родине боязнь дедовщины?

- Я представлял, что, как белая ворона в стае, могу подвергнуться прессингу. Но это не было основной причиной.

- Допустим, ты прогуливаешься по переулку с бутылкой пива в руке, нападает злобный хулиган, к примеру, с ножом. Сможешь сделать «розочку» и бить на поражение?

- Я просто убегу.

- Почему в 22 года ты относишься к религии намного серьезней, чем многие сверстники?

- Для меня религия – это не хобби. С детства воспитывался в такой семье – родители ходили в церкви, время от времени меняли их.

- Не думал о постриге?

- Нет. Но если бы было рвение изнутри, это было бы возможно.

- Считал себя политзаключенным?

- Это больше общественный вопрос, но, с другой стороны, и политический, а значит, и я – политзаключенный.

- Военкомат сделал тебя знаменитостью?

- На улицах пока не узнают.

- Какая причина «откоса» от армии более уважительная – религиозность или сексуальная ориентация?

- Могу предвзято сказать, что религиозность. Но пока у нас никакая причина не является уважительной.

- Будешь требовать денежную компенсацию за страдания?

- Да.

КОНТРАТАКА

- Не соглашусь с тем, что в белорусской армии уютно и комфортно! Если у нас, в отличие от России, в армии на органы не продают людей, это не значит, что там хорошо. В военном смысле это большой неповоротливый механизм. Во время учений, скажем, чтобы сбить цели, несколько недель тренируются, стреляют, чтобы научиться метко попадать. А ведь на войне нет возможности две недели тренироваться, чтобы потом сбить самолеты, оккупирующие территорию. Считаю такую армию одним из способов работы с населением, чем-то вроде обработки мозгов.

Наталья ПРОВАЛИНСКАЯ

http://belgazeta.by/20100621.24/550325681/